Суббота, 19.08.2017, 14:15 | Приветствую Вас Гость | Регистрация | Вход
Главная » 2016 » Сентябрь » 7 » Архим. Кирилл (Павлов). Нельзя жить в тупике. Нужно расти.
10:11
Архим. Кирилл (Павлов). Нельзя жить в тупике. Нужно расти.

Архим. Кирилл (Павлов). Нельзя жить в тупике. Нужно расти.

Отец Стефан, наблюдая за моим воцерковлением, помог мне наладить личное молитвенное правило, включающее, кроме утренних и вечерних молитв, Каноник и акафисты. Эти акафисты многие годы служили мне большим утешением. Для изучения богослужения он рекомендовал мне добавить в ежедневное правило чтение служб из каноника, исключая те места, которые относятся к обязанностям священника. В течение нескольких лет это правило являлось для меня опорой в жизни, и постепенно душа начала выздоравливать от понесенного наказания за гордыню.


Мне стало понятно: без Исповеди и Причащения невозможно устоять в духовной брани, потому что энергия нападения зла во много раз превышает человеческие силы. Теперь я особенно бережно начал относиться к периоду после Причастия. Старался побыстрее попасть домой и начать молиться, пока тепло благодати пребывало внутри меня. Тоска и уныние незаметно исчезли, перейдя в полную уверенность в истинности церковной жизни. Но неопределенность жизненного пути волновала меня вновь и вновь периоди-чески возникающим недоумением - как жить дальше?


Жажда молитвенной жизни опять неспешно пробуждалась в сердце, и я как мог прилагал все силы, чтобы утвердиться в молитвенном распорядке. Добрый отец Стефан, приглядываясь ко мне, однажды заметил:
- Что-то ты, Федор, много молишься. Ты делай всего понемногу: и в кино сходи, и телевизор посмотри, и молитву не оставляй!..

 

Такие советы смущали меня и приводили в замешательство.


 События шли своим чередом. Время от времени приходили письма от Виктора. Сначала он сообщал, что учится в семинарии, затем, что зачислен послушником в монастырь, наконец, пострижен в монахи и рукоположен в иеродиакона.

 

Он приглашал навестить Лавру, но больше всего обрадовало его предложение представить меня своему духовнику - отцу Кириллу, о котором иеродиакон писал много восторженных строк. Это предложение взволновало мою душу, не забывшую преподобного Сергия, с которым она стала связана неразрывными узами.

 

И сама Лавра с ее старинными здания, крепостными стенами и площадями в цветах казалась среди жизни неземным раем и благодатным прибежищем для цяавших душ, ищущих надежной опоры в духовной жизни. После жусгыни мои пылкие надежды на самостоятельный поиск спасения стали скромнее, поэтому я с радостью откликнулся на письмо Виктора и сказал родителям, что хочу поехать в Троице-Сергиеву Лавру повидаться с моим другом. Отцу и матери это сообщение доставило много радости, так как они почувствовали в моем намерении нечто большее, вошедшее в нашу жизнь и менявшее ее неуловимо и деликатно. Это было то, что называется Промыслом Божиим.

 

Иеродиакон, которого теперь звали Пименом, встретил меня со своим новым другом, отцом Прохором. С этим иеромонахом некогда архитектор сооружал келью схимнику. Высокий приветливый парень с ясными доверчивыми глазами, улыбаясь, благословил меня. Друзья помогли мне устроиться в гостинице для паломников. Внимательно осмотрев мой внешний вид, иеродиакон заметил, что мне желательно носить более строгую, черную или серого цвета одежду.


    -Но у меня как раз одежда серого цвета! — возразил я.
    -Мало ли что! Это ведь джинсы, а нужно носить скромную одежду!
Я не стал спорить, покоряясь его доводам. Монахи отвели меня к мощам преподобного Сергия, и после молитвы возле его раки попрощались:


-    Ты молись, а завтра будь готов идти к отцу Кириллу на испо
ведь.
Со мной был мой Молитвослов и неразлучный Каноник, просмотрев который отец Пимен посоветовал:
-    Пока молись, как тебя благословили в Душанбе, но тебе луч
ше попросить благословение на монашеское правило у нашего ба
тюшки...


Утром я уже стоял в битком набитой верующими маленькой комнатке для приема жаждущих исповеди и совета у старца. Духота стояла страшная, хотя форточка была открыта. Мы были стиснуты в тесном пространстве, где находились, в основном, женщины разного возраста, но стояли и мужчины. В углу на подсвечнике горело с десяток свеч и возвышался аналой с раскрытой Псалтирью. Верующие по очереди читали кафизмы. Дверь в нашу комнатку периодически открывалась и в нее втискивались другие богомольцы. Выходить никому не позволялось, потому что исповедь происходила уже в стенах монастыря, а за дверью присматривал строгого вида бородатый вахтер.


От духоты мне стало не по себе и я решил постоять на воздухе во дворе, чтобы немного отдышаться. Но бородатый вахтер быстро подошел ко мне:


   - Вы что тут делаете?
    -Вышел подышать...
    -А если вы хотите дышать, то дышите с той стороны!
Он схватил меня за руку, быстро вывел через монастырскую проходную и захлопнул дверь.
"Вот это да! Только приехал и уже вытолкали из монастыря!" -возмущался я, уныло стоя возле проходной.
Вахтер в окошке делал вид, что не замечает меня.

 

Там и нашел меня мой заботливый иеродиакон:
   - Как ты здесь оказался?
   - Вышел подышать, а вахтер вывел меня из монастыря!
   - Не обижайся, у него послушание такое!


Это слово мне уже запомнилось. Оно всегда говорилось монахами с особым значением - "послушание"!
Вновь я прошел с иеродиаконом через проходную. Вахтер промолчал, не глядя на меня. Теперь я уже еле втиснулся в ту же комнатку. Места почти не. осталось и мой друг с усилием припер меня сзади дверью, пообещав, что скажет обо мне отцу Кириллу.

 

Как только я оказался внутри, дверь напротив отворилась и в комнату вошло живое солнце - не обжигающее, а согревающее и исцеляющее своим теплом - солнце добра. Таким я увидел известного старца. Его лицо сияло в окаймлении белоснежных волос. Все остальное, кроме удивительного лица, казалось, не имело очертаний. Только оно выделялось в солнечном сиянии его мудрых глаз, излучающих нежность и мягкую доброту. Лишь через некоторое время я разглядел, что он был одет в длинную монашескую мантию с надетой поверх епитрахилью и крестом на груди. Черный цвет мантии сливался с полумраком дверного проема, поэтому мне запомнилось, прежде всего, сияние его светлого лица. Казалось, что живет только оно, словно лик одного из святых с древних икон.

Старец произнес начальный возглас и тихим голосом начал читать чин исповеди для богомольцев. Голос его был глуховатый, с небольшой хрипотцой. Своей кротостью он словно буравом проникал в покрытое толстой корой греха мое истомленное сердце, освобождая его от тьмы страстей. Его голос уже звучал в каких-то
моих сокровенных сердечных глубинах, которые много лет тосковали именно по такому голосу и именно по таким интонациям.

 

Как будто мое сердце нашло во плоти ту святость, которую оно тщетно искало в миру среди людей. Слезы невольно потекли по моим щекам, волна за волной. Все в комнате расплылось. От хлынувших слез огоньки свечей превратились в радужное сияние. А голос старца звучал и звучал, очищая в душе пласты душевной грязи.

 

"Боже мой! - взмолилось мое сердце. - Ты привел меня к самому любимому, самому лучшему, самому родному батюшке на свете, который теперь для меня дороже родного отца! Слава Тебе, Господи, слава Тебе!"
Подошла моя очередь.

 

Я вошел к батюшке на исповедь, спустившись на две ступеньки вниз, в еще более маленькую комнату, и опустился на колени перед аналоем с Евангелием и крестом. Наконец, я смог разглядеть духовника хорошо: худое лицо с впалыми щеками, в уголке носа шрам от ранения слегка прикрывали седые усы. Борода у него была длинная, с тремя косицами, глаза необыкновенно мудрые и добрые.


Сердцем и душой я уже полностью принадлежал моему старцу, духовному отцу и самому родному человеку на свете - отцу Кириллу. Долго и сумбурно я рассказывал о своей жизни, захлебываясь слезами. Духовник внимательно слушал, не перебивая и не задавая ни одного вопроса, а затем сказал:


-    Нельзя жить в тупике. Нужно расти. Бог долго поливает дере
во, а если не растет, срубает.
После разрешительной молитвы он благословил меня пока продолжать жить в пустыне и молиться, а также исполнять послушание пономаря, но не меньше двух раз в год приезжать к нему на исповедь и принимать участие в послушаниях в Лавре вместе с другими паломниками.
 -   Батюшка, что мне делать в пустыне?
  -  Сначала не делай того, чего нельзя делать православному человеку, а потом делай то, что нужно делать, чтобы спастись... -улыбнулся отец Кирилл.
   - А что нужно делать?
   - Всегда ищи одной правды Божией! Знаешь заповедь: "Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся"? Избегай всякого зла и живи в добре.
  -  Батюшка, а можно мне начать читать монашеское правило?
   - Можно, можно, - согласился он и благословил меня: - Читай главу Евангелия, две главы Апостола, три канона с Акафистом и кафизму. А главное - подвизайся в смирении. Если будут какие-либо недоумения по правилу, твой иеродиакон растолкует тебе все...


Я вышел через другую дверь, словно неся в груди светлый ого
нек свечи. Внутри что-то тихо светилось, согревая душу.

 

У двери
 меня ожидал мой друг:   
-    Ну как впечатление?
 Я глубоко вздохнул:
   -  Знаешь, просто нет слов... Лучше него я еще не встречал в жизни человека!
  -  Ну еще бы! Теперь держись его и будь у старца в послушании! А правило монашеское он тебе благословил?
  -  Благословил, только у меня много вопросов, в какой последовательности и когда его читать?
    -Слава Богу! - обрадовался отец Пимен. - Может, тоже монахом станешь! Не безпокойся за правило, я тебе все объясню!


Именно в Лавре, под благословением преподобного, под родной рукой старца и в присутствии его святой души я понял то, в чем серьезно ошибался. Святые люди всегда были, есть и будут, несмотря ни на какое коммунистическое или иное засилие. Приходилось встречать священников, соблазненных привилегиями и церковной карьерой, но были и такие светильники Божий, как отец Кирилл и множество подобных ему старцев, пронесших несокрушимую веру во Христа через все испытания и оказавших неизмеримую благодатную помощь множеству верующих. Эти удивительные люди воплотили в себе совершенное уподобление Христу.

Просмотров: 263 | Добавил: Степанович | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: