Четверг, 21.06.2018, 17:14 | Приветствую Вас Гость | Регистрация | Вход
Главная » 2012 » Ноябрь » 6 » Отчужденность или звериность людей. Глава из книги Тайна зверя. Священник Андрей Горбунов.
21:45
Отчужденность или звериность людей. Глава из книги Тайна зверя. Священник Андрей Горбунов.
Отчужденность или звериность людей.
 
Глава из книги Тайна зверя.
Священник Андрей Горбунов.
 
Отчужденность
 
Звериность людей – это их взаимная отчужденность, когда они отчуждены друг от друга – как звери, как животные. Отчужденность – это отчужденность от других личностей.
Это внутреннее непризнание «другого», отрицание в нем личности, а значит отношение к другому человеку как к животному, не обладающему даром безсмертной личности.
«Не любящий брата пребывает в смерти. Всякий, ненавидящий брата своего есть человекоубийца; а вы знаете, что никакой человекоубийца не имеет жизни вечной, в нем пребывающей», – говорит апостол Иоанн (1 Ин. 3: 14-15).
Ненавидеть – не хотеть видеть. Ненавидящий, не любящий отрицает личность ближнего, не признает в нем жизни, не желая его существования как личности, а потому убивает его в своем сердце и в своих мыслях.
«Разгневался человек на ближнего – и пожелал его уничтожения, вошел в одно поле с убийцами, ибо во гневе мы обычно имитируем убийство словами», – пишет выдающийся православный мыслитель нашего времени архимандрит Рафаил (Карелин)[43].
Но «можно ли, преследуя другого, погубить его страшнее, чем губит вражда собственное сердце?» (блаженный Августин)[44].
Не только ненависть, но и всякий вообще грех метафизически есть убийство и самоубийство, поскольку содержит в себе отчужденность и отрицание другой и своей личности.
Грех есть отчужденность. «Грех от Бога разлучает… Таковой человек жив, и мертв есть – жив телом, но мертв душою» (святитель Тихон Задонский).
Всякий грех, всякое нарушение закона Божия (ибо, по слову апостола, «грех есть беззаконие»[45]), то есть нарушение Божественных заповедей, заключает в себе отчужденность от Личности Того, Кто дал эти заповеди.
Поэтому «всякий грех, по причине презрения к Божию повелению, называется (см. 2 Кор. 10: 5. – Авт.) возношением, взимающимся на разум Божий» (святитель Василий Великий, «О суде Божием»).
Исполнением заповедей человек показывает свою любовь к Богу и свою готовность быть вместе с Ним: желание вернуться в семью Творца и Отца мира. Напротив, в преступлении заповедей человек заявляет о своем безразличии к Богу и подчинении самолюбию.
Как говорит преподобный Симеон Новый Богослов, «во всяком нарушении заповеди (Христовой) находится неверие и отречение (т. е. отчужденность. – Авт.) от Него» (слово 24).
Неверие есть отчужденность от Бога, а вера – это живой союз с Богом. Поэтому Христос в Евангелии сказал, что Утешитель (Дух Святой) «пришед обличит мiр… о грехе, что не веруют в Меня…» (Ин. 16: 7-9).
То, что неверие – это отчужденность от Бога, видно и из следующих слов апостола Павла: «Смотрите, братия, чтобы не было в ком из вас сердца лукавого и неверного, дабы вам не отступить от Бога живого» (Евр. 3: 12).
Закон Божий, как мы знаем из Священного Писания, весь заключается в любви. Поэтому нарушение его (беззаконие) есть нелюбовь, то есть отчужденность.
Отчужденность – это корень и суть трагедии мира. Отчужденность в людях не есть их нормальное состояние, а есть следствие их грехопадения. Началась она в раю.
Сначала жизнь наших прародителей, Адама и Евы, была непрестанным служением Богу, личностным общением с Ним и друг с другом. Но произошла трагедия.
Наши прародители поддались обольщению сатаны, который предстал перед ними в зверином образе змия. Своим непослушанием, выразившимся в нарушении заповеди Божией, они отпали от Бога.
Грех настолько изменил их, что они «скрылись от лица Господа Бога» (Быт. 3: 8), то есть в них вошло отчуждение от Бога, прекратилось личностное общение с Ним.
Господь Бог, желая показать им, в какое ненормальное состояние они ввергли себя, и призвать их к покаянию, воззвал к Адаму и сказал ему: «Адам, где ты?» (Быт. 3: 9), то есть: «Где твоя личность? Зачем ты стал отчужденным от Меня? Через это ты и себя потерял.
Посмотри, где ты теперь находишься, в каком состоянии?» Но Адам, вместо того, чтобы принести покаяние, сказал: «Голос Твой я услышал в раю и убоялся, потому что я наг, и скрылся. И сказал Бог: кто сказал тебе, что ты наг? Не ел ли ты от дерева, с которого Я запретил тебе есть?» (Быт. 3: 10-11).
По причине отчужденности от Бога, Адам стал бояться Его, так что не захотел даже встретиться, увидеться с Ним и потому спрятался от Него.
В ответах Адама Богу видны желание уйти от очей Божиих и попытка скрыть свою вину, а также неправда в словах (начало лжи в людях), что он скрылся от Бога только по причине своей наготы.
«Адам сказал: жена, которую Ты мне дал, она дала мне от древа, и я ел. И сказал Господь Бог жене: что ты это сделала? Жена сказала: змей обольстил меня, и я ела» (Быт. 3: 12-13).
Из этого видно, что за отчужденностью от Бога последовала отчужденность между самими людьми. Адам стал оправдывать себя и осудил Еву, обвинив ее (начало осуждения других) – а заодно и Самого Господа Бога, давшего ему ее – в том, что именно она дала ему вкусить запретный плод. Тем самым Адам отделил себя от Евы.
И Ева, не признав своей вины и не принеся покаяния пред Богом, отделила себя и от Бога, и от Адама. Люди сделались чужыми друг для друга, чуждыми (отсюда – отчужденность) друг другу.
По слову святителя Игнатия (Брянчанинова), прародители наши «подверглись враждебным отношениям между собою, несмотря на плотской союз свой»[46].
Это пребывание в состоянии отчужденности Бог назвал смертью, когда, воспрещая Адаму и Еве вкушение от древа познания добра и зла, сказал: «Ибо в день, в который ты вкусишь от него, смертью умрешь» (Быт. 2: 17).
Смертоносная зараза отчужденности вошла в природу человека. Богоподобие человека и его богообщение утратились, образ Божий в человеке исказился. Вместе с ядом отчужденности в человеческое естество пришла звериность (звероподобие), ибо до падения, как говорит святитель Феофан Затворник, «мы были духовны»[47].
«Мы, – говорит святой Григорий Синаит, – став чрез преслушание подобными скотам, от свойственных нам, богоданных благ отпали, и соделались из разумных скотскими и из божественных зверскими»[48].
С тех пор, как заразился человек отчужденностью, воля его стала удобопреклонной ко греху. Недаром Господь Бог сказал Каину, что у дверей его сердца лежит грех: «Он влечет тебя к себе, но ты господствуй над ним» (Быт. 4: 7).
То есть, теперь человек должен употреблять усилие для победы над грехом и отчужденностью (ср.: «Царство Небесное силою берется, и употребляющие усилие восхищают его» из 11:12 Евангелия от Матфея и «Побеждающему (грех и отчужденность) дам сесть со Мною на престоле Моем, как и Я победил и сел с Отцем на престоле Его» из 3:21 Апокалипсиса).
Но сначала отчужденность появилась среди ангелов. И произошло это еще до сотворения человека. Все ангелы по своем сотворении были связаны между собой союзом любви, пребывали в личном общении с Богом и друг с другом.
Как существа духовные, как личности, они были одарены от Бога свободой и имели власть оставаться в этом состоянии личного общения (которое и может быть только свободным, ибо нельзя любить по принуждению, никого нельзя заставить любить) и преуспевать в этом добре (все больше возрастая в любви) или – измениться в худшую сторону, отпасть от Бога, отказаться от общения и любви.
И вот вскоре после сотворения один из ангелов отпал от добра и оказался во зле, стал враждовать против Бога, то есть впал в состояние отчужденности.
Он возымел желание сделаться равным Богу, «быть подобным Всевышнему» (см. Ис. 14: 12-14), захотел стать богом без Бога, вне общения и любви.
За этим самообольщением последовало явное неповиновение Богу и дерзкое возмущение против Него. Он начал клеветать на Бога, все отрицать и всему противиться.
Таким образом он из светлого ангела стал диаволом (клеветником) и сатаной (противником, отрицателем, разрушителем). Оба этих наименования (диавол и сатана) указывают на отчужденность.
Тот же смысл имеют и такие наименования главного падшего ангела, как «князь тьмы», «дракон», «змий», «зверь» и другие.
А наименования «люцифер» (от лат. lucifer – светоносный) и «денница» (утренняя звезда) указывают на прежнее светлое состояние этого падшего ангела.
Сатана стал «отцом» отчуждения в мире разумных тварей, в мире личностей, стал «царем над всеми сынами гордости» (Иов. 41: 26), источником и воплощением зла, хаоса, греха, смерти, лжи (поэтому Господь в Евангелии и называет его «ложью и отцом лжи»).
За собой сатана увлек множество других ангелов (ср. Откр. 12: 4: «Хвост его увлек с неба третью часть звезд и поверг их на землю»), которые тоже добровольно сделались злыми, заразившись этой отчужденностью.
«И произошла на небе война. Михаил (архангел) и ангелы его воевали против дракона, и дракон и ангелы его воевали против них.
Но не устояли, и не нашлось для них места на небе. И низвержен был великий дракон, древний змий, называемый диаволом и сатаною, обольщающий всю вселенную, низвержен на землю, и ангелы его низвержены с ним» (Откр. 12: 7-9).
Согласно Евангелию, сатана (вместе с другими отчужденными от Бога ангелами) спал с неба «как молния» (см. Лк. 10: 18). «Уподобление молнии указывает на сияние прежнего состояния и на скорость падения» (святитель Филарет Московский)[49].
Диавол был «низвержен в ад, в глубины преисподней» (Ис. 14: 15). Изгнание диавола, как и его падение, по учению святой Церкви, произошло до сотворения человека.
Причем «если до сотворения человека и для диавола оставалось еще какое-нибудь место покаяния, но как по гордости и зависти произошло убиение возвеличенного (то есть человека. – Авт.), с тех пор заключено для диавола место покаянию» (преподобный Антоний Великий).
Произошло именно «убиение возвеличенного», то есть произошло духовное убийство человека диаволом, который потому и называется в Евангелии «человекоубийцей искони» (Ин. 8: 44).
Премудрый Соломон говорит: «Бог создал человека для нетления и соделал его образом вечного бытия Своего; но завистью диавола вошла в мир смерть» (Прем. 2: 23-24).
Бог сотворил человека по образу Своему – разумным и свободным, но «после того, как через преступление заповеди мы помрачили и исказили черты образа Божия в нас, то мы, сделавшись злыми, лишились общения с Богом, оказались вне жизни, подпали тлению смерти» (преподобный Иоанн Дамаскин).
Утрата ближайшего и непосредственного общения с Богом и погружение в мрачную стихию отчужденности – вот главное следствие грехопадения. Бог уже не являлся людям видимым образом, как в раю, то есть молитва людей стала несовершенной.
Грехом вошла в мир смерть. Следствием грехопадения и вошедшей в природу человека разрушительной, разъединяющей отчужденности явились болезни, страдания и смерть телесная, отделяющая тело от души.
Ведь «смерть не есть существительное, смерть – это прилагательное, прилагательное ко греху» («Духовные беседы и наставления старца Антония», часть 1-я).
Человек отпал от Бога, Который есть Жизнь; он подвергся смерти прежде всего духовной, а за ней неизбежно последовала и смерть физическая. Греческий богослов митрополит Иерофей (Влахос) пишет об этом так: «Грех, вследствие которого родилась смерть, – это падение Адама в раю сладости.
Бог, дав человеку заповедь не есть от запретного плода, в то же время известил его: «В день, в который ты вкусишь от него, смертью умрешь» (Быт. 2: 17).
И действительно, после совершения этого греха смерть вошла в человеческое естество; сначала смерть духовная, которая заключается в отлучении души от Бога, а потом смерть телесная – разлучение души с телом»[50].
Вот почему сказал Христос: «Истинно, истинно говорю вам: кто соблюдет слово Мое, тот не увидит смерти во век» (Ин. 8: 51). Кто соединен любовью с Богом (свидетельством чего является исполнение Его воли, Его заповедей), тот не увидит смерти.
Последовавшие за грехопадением человека изгнание из рая, страдания и физическая смерть явились «как бы некоторой уздой для человека» (святитель Кирилл Александрийский, «О вочеловечении Господа»), то есть средством предупреждения развития в нем отчужденности до крайних, сатанинских пределов.
Когда человек воспротивился Богу, тогда же и вся природа стала противиться – и между собой, и человеку. «Терния и волчцы возрастит тебе земля» (Быт. 3: 18), – сказал Господь согрешившему человеку. Животные стали бояться человека, стали дикими и хищными.
«Грех, – учит святитель Василий Великий, – раздробил единое человеческое естество на множество враждующих частей». Именно в отчужденности состоит так называемый первородный грех, который со всеми своими последствиями перешел от Адама и Евы на все их потомство, то есть на все человечество, – на всех нас.
Вкушение запретного плода Адамом и Евой было только началом отчужденности, только первым толчком. В человека вошло начало греха, «закон греха» (Рим. 7: 18, 22-23), то есть «закон отчужденности».
В дальнейшем, после изгнания наших прародителей из рая, взаимное отчуждение в человечестве не только не уменьшилось, но, напротив, все больше и больше увеличивалось. Старец Паисий Афонский говорит, что Каин после убийства им Авеля[51] (это было первое убийство и первая телесная смерть в истории человечества) «кружил по лесам подобно дикому зверю»[52].
Греческий богослов Георгий Мандзаридис пишет: «Грех привел человека к отпадению (отделению) от Бога и от ближнего. Единая человеческая природа утратила свое единство и раскололась на эгоцентрические индивидуальности, которые и сами по себе живут в расколе и противоречии. Спасение, которое Бог подает в Церкви, ставит человека в общение с Богом и возвращает единство с самим собой и с миром»[53].
В большей или в меньшей степени отчужденность и безсловесие (звериность) присутствуют в каждом из нас. Подобно Адаму и Еве, все мы «вкушали дерзостно безсловесия снеди» и, подобно Каину, «убивали ум (дух) безсловесными стремленьми» (из Великого покаянного канона святого Андрея Критского).
«Преклонився, Иисусе, безсловесными сластьми, безсловесен явихся, и скотом воистину, о Иисусе мой, страстно окаянный уподобихся, Спасе: тем же Иисусе, безсловесия мя избави», – молимся мы в каноне Иисусу Сладчайшему.
Ежедневно в числе вечерних молитв православный христианин читает молитву ко Пресвятому Духу, в которой содержится прошение о прощении всего, чем согрешил в течение дня «яко человек, паче же и не яко человек, но и горее (хуже) скота». Или, например, в каноне предпразднства Рождества Христова (21 декабря по ст. ст.) читаем: «…в яслех возлег (Богомладенец Христос) безловесных, разрешил еси безсловесия ны…».
А в каноне святым апостолам мы обращаемся к ним: «Иже словом безсловесие разрешивше языков, апостоли, от безсловесных деяний люте омраченное сердце мое, Утешителя благодатию просветите, апостоли». Есть в церковных молитвословиях и песнопениях немало и других мест, говорящих о безсловесии и скотоподобии.
Отчужденность стоит за всякой греховной страстью, является фоном для страстей и источником их питания. Присутствует отчужденность как в грубых страстях (гнев, блуд), так и в более тонких (сребролюбие, славолюбие, самолюбие, чревоугодие). Новый Завет говорит нам о том, что все добродетели обнимает собою любовь, на ней все они утверждаются, ибо любовь «есть совокупность совершенства» (Кол. 3: 14). Так и все грехи и греховные страсти обнимает собою отчужденность.
Отчужденность – причина непонимания людьми друг друга. Бывает, например, что один человек пытается что-то объяснить другому, а тот никак не может понять смысла его слов, хоть и говорят они на одном языке.
Отчужденность – причина холодности, мрачности и жестокости сердца, равнодушия к ближним, безразличия к духовному. Она же – причина лукавства, фальши (актерства) и искусственности в людях.
Взаимосвязь лукавства и звероподобия (отчужденности) хорошо показал Иван Ильин: «Все люди хитры (то есть лукавы. – Авт.), за исключением, может быть, душ наивно-чисто-сердечных и детски невинных. Наша хитрость происходит из инстинкта, из чувства самосохранения и от сознания, что очень немногие действительно хорошо к нам расположены; а большинство… кто знает, как они относятся к нам?
Подобно пугливой птице, подобно робкой серне (то есть подобно животным. – Авт.), ходит человек по лесным дебрям жизни и остерегается, не хочет подвергать себя опасностям; он оглядывается вокруг, скрывает свои намерения, готов спрятаться от возможных врагов или направить их по ложному пути. Это простой социологический факт, и только в раю, возможно, будет иначе»[54].
Звероподобие делает нас похожими на демонов, а духовной своей природой мы подобны ангелам. «Мы веруем, – пишет святитель Игнатий (Брянчанинов), – что в сердце человеческом имеется вожделение скотоподобное, внесенное в него падением, находящееся в отношении с вожделением падших духов; мы веруем, что имеется в сердце и вожделение духовное, с которым мы сотворены, которым любится естественно и правильно Бог и ближний, которое находится в гармонии с вожделением святых ангелов.
Чтоб возлюбить Бога и в Боге ближнего необходимо очиститься от вожделения скотоподобного. Очищение совершает Святый Дух в человеке, выражающем жизнью произволение к очищению»[55].
Дели себя, советуют Святые Отцы, на себя и на врага в себе, внутреннего врага. То есть, дели себя на твою личность и на то безличное, что вошло в тебя, будучи чуждым и враждебным тебе.
Это безличное и есть отчужденность и звериность. Святитель Феофан Затворник называл это чуждое самостью, которая вошла в природу людей после их грехопадения. Замкнутость на себе (самость) означает непризнание других личностей, то есть отчужденность от них.
А поскольку звери тоже не признают других личностей, ибо и сами таковыми не являются, то эта отчужденность есть одновременно звериность. Для животных непризнание других личностей естественно, а для человека противоестественно: человек сотворен как личность, поэтому для него естественным является видеть личность и в других.
В Скитском патерике есть следующее сказание. Авва Пимен говорил: «Если человек достигнет того состояния, о котором сказал Апостол: Вся убо чиста чистым (Тит. 1: 15), то увидит, что сам хуже всякой твари». Брат спрашивает старца: «Как могу думать о себе, что я хуже убийцы?»
Старец отвечал: «Если человек дойдет до состояния, указанного Апостолом, и увидит человека, совершившего убийство, то скажет: "Он однажды сделал свой грех, а я убиваю каждый день”»[56]. Авва Пимен говорит здесь о зрении подвижником в себе и оплакивании отчужденности, в основе которой – отрицание личности «другого», что в духовном смысле есть убийство.
Преодоление в себе отчужденности было главной духовной проблемой в жизни преподобного Силуана Афонского. Долгое время он находился в состоянии напряженной духовной борьбы.
Он никак не мог избавиться от этого отчуждения, когда на человека смотришь «со стороны», «косым» и холодным взглядом, в мыслях проходит осуждение, в сердце бывает неприязнь, отталкивание человека, безразличие к нему. Когда одну ночь он был уже на грани отчаяния, то молился Богу: «Как возможно избежать этого?»
И был ему ответ: «Держи ум твой во аде и не отчаивайся» (то есть не будь отчужденным ни от кого, люби как самого себя и всех тех, кто находится во аде, представляй себя находящимся рядом с ними, плач о них и о себе, представляй, что это ты находишься там; но не отчаивайся, не забывай о неизреченной и непостижимой любви Божией к Своему созданию – и к тебе, и к ним, то есть не отчуждайся от Бога, будь единым целым и с ними, и с Богом).
И это слово Божие («держи ум твой во аде и не отчаивайся») стало для преподобного Силуана началом победы, исходом ко вселенской любви, любви ко всем.
Он перестал бояться, осуждал себя во ад, и тогда исчезало отчуждение от людей, оставалось одно сострадание[57]. С тех пор, как замечает архимандрит Софроний (автор книги «Старец Силуан»), преподобный Силуан «никогда ни внешне, ни внутренне не оттолкнул ни одного человека».
«Человек, как член Церкви, призван жить в единстве человеческого рода, который находится в нынешнем мире в состоянии разделения и раздробленности. Он призван возлюбить как самого себя того, от которого он оторван, и принять как своего брата всякого своего ближнего, друга или врага: стать вселенским и всемирным.
Это есть и важнейшая цель соблюдения заповедей. Все сказанное не представляется возможным и даже кажется непостижимым в быту нашей повседневной жизни. Поэтому христианское учение кажется миру нелепым. Только переход в жизнь Христову и церковную оправдывает сказанное и делает его реальным.
В плоскости повседневного опыта человек переживает единосущие человечества внутри трагичности разделения. Поэтому он постоянно остается раздвоенным и недовольным. Жизнь кажется ему естественным состоянием, но искаженным и трагическим.
А внутри духовной жизни Церкви человек призван переживать единство человечества, несмотря на состояние разделения. Он призван победить трагичность верой во Христа, как член Его Церкви.
Любовь ко врагу кажется совершенно нелогичной. Но она становится критерием для общей оценки того, есть ли христианская любовь. «И аще любите любящия вы, кая вам благодать есть? Ибо и грешницы любящия их любят...
И аще взаим даете, от нихже чаете восприяти, кая вам благодать есть? Ибо и грешницы грешником взаим давают, да воспримут равная. Обаче любите враги ваша...» (Лк. 6, 32-35).
Таким образом, христианская любовь оказывается в противоречии с тем, что человек считает разумным. Соответственно, и христианская нравственность с самого начала оказывается чем-то безнравственным по отношению к нравственности, принятой в мире.
Христианская нравственность призывает человека сообразовываться с божественным нравом, который отличается от человеческого и входит с ним в противоречие. Она призывает человека вести себя в мире так, как Бог.
Это означает делать добро всем, любить друзей и врагов и жертвовать собой ради других» (Георгий Мандзаридис, «Глобализация и глобальность: химера и истина»).
«Любите врагов ваших», – говорит Христос (Мф. 5: 44). Это значит: любите других не за что-то, не за то, какие они по отношению к вам, а их самих, «как самого себя» (Мк. 12: 31), то есть не отделяя их от себя, не отчуждаясь от них, считая их вместе с собою единым целым.
В ком есть любовь, учит преподобный Ефрем Сирин, «тот не смотрит ненавистным оком» и «никого не почитает чужым, но все ему свои»[58]. Такое состояние, когда никто не представляется чужим и всех видишь добрыми и хорошими, бывает у православного христианина особенно после соединения со Христом в таинстве Божественного Причащения.
По мысли святителя Игнатия (Брянчанинова), христианина, достигшего святости, благодать Духа Святаго подвигает к тому, чтобы жалеть и любить даже падших ангелов, оплакивая их отпадение от Бога.
+ + +
Апокалипсис говорит о последней степени развития взаимной отчужденности у людей перед кончиной мира. Когда греховность достигает крайних пределов (что и характерно для человечества последних времен), тогда чрезмерно увеличивается и отчужденность, звериность людей.
Вот и нынешние «достижения» «технического прогресса» (телевидение, компьютеры, мобильные телефоны, современная музыка, транспорт, различные технические «удобства» и так далее) как раз и представляют эту отчужденность как данное, более того – они культивируют ее в людях, заставляют относиться к другим не как к личностям.
Можно сказать, что отчужденность царит в современном «цивилизованном» обществе. У философов и социологов есть даже особый термин для обозначения современной западной цивилизации – «отчужденное общество»[59].
Весь строй современной жизни направлен на развитие в человеке животности и механицизма. Все меньше люди общаются друг с другом непосредственно, все больше они общаются с различными устройствами и машинами, или посредством машин.
«Удобства, изобретенные людьми, перешли всякие границы, – сетует старец Паисий. – Возросшее число машин и самого человека сделало машиной. Теперь машины командуют человеком, и сердце у него стало железным»[60].
«Цивилизация, – отмечает архимандрит Рафаил (Карелин), – разъединяет людей, отделяет их друг от друга, поэтому большие города становятся не только муравейником из стекла и бетона, но и самой настоящей пустыней для духа.
Человек разлучается с другими людьми не расстоянием, а отсутствием внутреннего контакта, ему не нужны живые люди – гораздо удобнее и легче общаться с машиной.
Человек пытается вложить в машину программу коллективного разума, но на самом деле машина сообщает ему свои свойства, вкладывает в него свою компьютерную систему.
Человек технической цивилизации запрограммирован, как машина.
Он превращен в биологический аппарат, подчинен жесткому режиму стандарта, а в качестве альтернативы этому стандарту он может противопоставить только одно – свои собственные неврозы.
Здесь мы встречаемся со странным явлением: безумие как бунт против машины.
Патология в искусстве, патология во всех областях личной жизни. Здесь машина не только побеждает человека, но и убивает, уничтожает его»[61].
В поистине пророческой книге священника Александра Краснова «Духовные беседы и наставления старца Антония» (в 3-х частях), изданной в наше время по благословению старцев-схимников и получившей большую известность среди «малого стада» Христова, сказано: «Поезд современной цивилизации – это добровольное предание себя диаволу, передача своей души на вечные мучения, добровольное отречение от желания богообщения и богоуподобления…
Единственная возможность спасти себя, и тело, и душу, это соединиться с Богом, отрешиться от всего мирского… Чем больше «цивилизованно» место проживания людей, тем больше произойдет ужасов от технических и природных апокалиптических негораздов» (часть 2-я).
Просмотров: 368 | Добавил: Администратор | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: