Понедельник, 12.11.2018, 22:08 | Приветствую Вас Гость | Регистрация | Вход
Главная » 2012 » Июнь » 4 » Старцы и старчество.
15:33
Старцы и старчество.
Жизненные наставления и поучения Старца Паисия Святогорца
 
 
Об отчитке (старец Паисий Святогорец)
 
Оскудение духа жертвенности (старец Паисий Святогорец)
Сегодня большинству людей неведом вкус той радости, которую подает жертвенность. Люди не любят труд.
В их жизни появились праздность, желание устроиться потеплее, много покоя.
Оскудело любочестие, дух жертвенности.
Если людям удается получить что-то без труда, устроиться потеплее, то они считают это достижением.
Они огорчаются, если достичь легкой жизни им не удается.
Но если бы они смотрели на все духовно, то радовались бы именно этому, потому что в этом случае им дается благоприятная возможность для подвига.
Сегодня все - и стар и млад - гонятся за легкой жизнью.
Люди духовные стремятся к тому, чтобы освятиться с меньшим трудом.
Люди мирские - к тому, чтобы заработать побольше денег, не работая.
Молодежь - чтобы сдать экзамены не готовясь, чтобы получить диплом, не выходя из кафе.
А если бы можно было, сидя в кафе, звонить в университет и узнавать результаты экзаменов, они были бы очень этому рады.
Да-да, доходят уже и до этого!
Много юношей приходят ко мне в каливу и просят: "Помолись, чтобы мне поступить в университет".
К экзаменам не готовятся, но при этом говорят: "Бог может мне помочь". - "Готовься, - советую я, - и молитвой проси Бога о помощи". - "А зачем, - удивляются, - разве Бог не может помочь мне и так, без подготовки?"
Что же получается, Бог благословит твое лентяйство?
Так не бывает. Бог поможет в том случае, если юноша читает, старается, но не может удержать прочитанного в памяти.
Некоторые ребята не могут запомнить или понять то, что они читают, но все равно стараются, трудятся.
Таким труженикам Бог поможет стать большими умницами.
К счастью, бывают и исключения.
Один паренёк с Халкидики сдавал экзамены одновременно на три факультета и поступил на все [1]!
Причем на одном факультете результаты его вступительных экзаменов были самыми лучшими, а на другом он получил второе место.
Но, несмотря на это, парень решил, что лучше пойти работать и тем самым разгрузить своего отца, который, обеспечивая семью, работал на рудниках.
Поэтому учиться он не стал, а вместо этого устроился на работу и стал приносить в дом деньги.
Этот человек - бальзам на мою душу.
Ради таких юношей я готов умереть, стать землей.
Однако большинство молодых попали под влияние мира сего и от этого испортились, повредились.
Они выучились интересоваться только самими собой, думать только о себе - о ближнем они ничуть не задумываются.
И чем больше ты им помогаешь, тем большими лентяями они становятся.
Вижу, что нынешняя молодежь замешана на воде.
Одно они судят, другое рядят, третьим они пресытились.
Но ведь сердце человека не устает и не стареет никогда.
А они... Стать монахами для них тяжело.
Жениться - страшно.
Здоровенные парни приезжают на Святую Гору, уезжают, возвращаются опять. "Ах, - говорят, - да ведь и монахом быть тяжело.
Каждую ночь вставать ни свет ни заря.
Ни день, ни два, а постоянно!" Возвращаются в мир, но и там им не по душе.
"Что, - говорят, - я буду делать в этом обществе, с каким человеком я соединю свою судьбу, если женюсь?
Одни хлопоты и беспокойство".
Снова возвращаются на Святую Гору, но, чуть пожив на ней, опять говорят: "Тяжело!".
Нынешние молодые люди похожи на новые машины, в двигателях которых от холода загустело масло.
Для того чтобы эти машины завелись, масло должно разогреться - иначе ничего не получится.
Несчастные юноши!
Они приходят ко мне в каливу - не один и не два, а множество - и спрашивают: "Что мне делать, отец? Чем мне заполнить свое время? На меня наваливается тоска". - "Брат ты мой, да найди ты какую-нибудь работу", - говорю я, а в ответ слышу: "Дело не в этом.
Деньги у меня есть.
Зачем она мне нужна, эта работа?" - "Но апостол Павел, - говорю я снова, - пишет: "Аще кто́ не хо́чет де́лати, ниже́ да я́ст" [2].
Даже если у тебя нет проблем с деньгами - чтобы есть, ты должен работать.
Работа помогает человеку разогреть масло своего двигателя.
Работа - это творчество.
Она дает человеку радость и забирает от него душевную тяжесть, тоску.
Вот так, друг ситный! Найди работу, которая нравилась бы тебе хоть немного, и начинай трудиться.
Попробуй и увидишь [как все изменится]!"
А некоторые ребята устают, но усталость восстанавливает их силы.
Приходят ко мне в каливу молодые парни, садятся во дворе и устают от сидения.
А другие со многим любочестием то и дело спрашивают: "Чем тебе помочь? Что тебе принести?"
Я никогда не прошу ни о какой помощи.
Вечером, после ухода посетителей я зажигаю фонарик и делаю все сам: приношу дрова, зимой растапливаю две печки, навожу порядок в доме и во дворе.
Многие посетители оставляют после себя беспорядок - разводят грязь, бросают во дворе свои грязные носки.
Люди присылают мне тонкие носочки, я раздаю их посетителям, - они надевают их, а свои грязные носки бросают где попало.
Я и салфетку им даю, чтобы они их в нее завернули, но они предпочитают бросать все как есть.
Я просил людей о какой-то услуге три раза в жизни.
Одному пареньку я как-то сказал: "Мне нужно два коробка спичек из магазина в Кариес [3]".
У меня было четыре зажигалки, но я сказал ему это, чтобы доставить ему радость.
Он прибежал радостный, запыхавшийся, принес мне эти спички, и усталость восстановила его силы, потому что он вкусил той радости, которая следует за жертвой. А другой в это время сидел на месте и устал от сидения.
Люди стремятся ощутить радость, но для того, чтобы пришла радость, человек должен пожертвовать собой.
Радость рождается от жертвы. Настоящая радость происходит от любочестия.
А если возделано любочестие, то человек празднует, торжествует.
Эгоизм, себялюбие - это мучение для человека, он застревает именно на этом.
Как-то раз на Святую Гору приехали два молодых офицера и сказали мне: "Мы хотим стать монахами". - "А почему вы этого хотите? - спросил я.
- С какого времени у вас появилось такое желание?" - "А вот, - отвечают, - только что и появилось.
Мы приехали на Святую Гору на экскурсию и теперь вот думаем остаться здесь насовсем.
Там, в миру, кто его знает - может, еще война начнется!" - "Да у вас, - говорю, - стыда нет! "Может еще война начнется!"
Да и как бы вы смогли уйти из армии?" - "Найдем, - отвечают, - какой-нибудь повод". Что они там найдут?
Прикинутся душевнобольными или придумают еще что-нибудь...
Да что тут говорить, что-нибудь точно найдут... "Если, - сказал я им, - вы идете в монахи с такими побудительными причинами, то уже с самого начала вы потерпели неудачу".
А другим людям уже давным-давно ничего не мешает жениться, создать семью.
Но они приходят ко мне и говорят: "А зачем я буду жениться?
Разве создашь семью и воспитаешь детей в такие трудные времена?" - "Хорошо, - говорю я, - разве во времена гонений жизнь останавливалась?
Никто не работал и не женился?
Может быть, тебе просто лень создавать семью?" - "Я, - отвечает, - хочу стать монахом". - "Да ведь причина - твоя лень!
Разве из тебя выйдет хороший монах?"
Вам это понятно?
Если девушка хочет стать монахиней, думая так: "А зачем я буду оставаться в миру, выходить замуж, рожать детей?
Морока, беспокойство.
Уйду-ка я лучше в монастырь.
Буду делать что мне говорят, ответственности никакой, а если меня когда поругают, то я склоню голову пониже.
Попробуй-ка, создай свой собственный дом в миру!
А в монастыре будет все необходимое, отдельная келья, готовая еда и прочее..." - итак, если девушка думает подобным образом, то пусть знает, что она уже с самого начала потерпела неудачу.
Это кажется вам странным?
Не удивляйтесь, такие люди действительно есть.
Знайте, человек старательный преуспеет везде.
Старательный семьянин преуспел бы и в монашестве, а старательный монах - избери он путь семейной жизни - тоже бы преуспел.
Один юноша поступил в монастырь послушником, но от пострига отказывался.
"Почему же, сынок, ты уклоняешься от монашества?" - спросил я его.
"А потому, - отвечает, - что монашеская скуфья напоминает мне солдатскую каску!"
Ты только послушай!
Он не хотел становиться монахом, чтобы не носить монашескую скуфейку!
Каску она ему напомнила!
А он ее хоть когда-нибудь надевал, эту каску?
Если и надевал, то всего несколько раз в армии во время учений - да и это-то еще под вопросом!
А где ему понюхать пороха на войне!
Каску, она ему, видите ли, напомнила!
Слышишь, что творится?
Но что он забыл в монашестве?
Скажи мне, пожалуйста, что за монах выйдет из человека, если он начинает монашескую жизнь таким вот образом?
В конце концов этого несчастного где-то постригли в монахи, но толстую скуфью он так и не носил.
А в другой раз ко мне в каливу пришли два молодых человека, и оба с волосами чуть ли не до пояса.
Хотел я им подстричь их гривы, но они не дались.
Я куда-то спешил, поэтому вести долгие беседы не мог - только угостил их.
А во дворе у меня гулял кот. Видит его один из этих длинноволосых и спрашивает: "А можно я кота возьму?" - "Бери", - говорю.
Взял он кота и от меня они пошли в Иверский монастырь - час ходу.
Полил дождь, но он в обнимку с котом пришел в монастырь, поднялся в архондарик и попросился переночевать.
"С котами нельзя", - ответили ему, и тогда он остался сидеть на улице под дождем!
Всю ночь! Если бы в армии его отправляли на час в караул, то он бы ответил: "Ой, нет, не могу!"
А сидеть всю ночь на улице с котом - пожалуйста, может!..
А еще одного забрали в армию, но он убежал и приехал на Святую Гору.
Пришел ко мне в каливу и сказал: "Я хочу стать монахом". - "Возвращайся, - говорю, - в армию, отслужи свой срок!" - "Армия!" - отвечает он. - Армия - это тебе не то что родимый дом!" - "Большое, - говорю, - тебе спасибо, голова молодецкая, что ты мне об этом сказал.
Вот ведь оно оказывается как!
Раньше-то ведь я об этом и не догадывался! Теперь и другим буду об этом говорить!"
А родные парня все это время его разыскивали.
Через несколько дней он снова пришел ко мне в каливу. Была Фомина неделя, раннее утро. "Ты мне нужен", - говорит. "Что ты хочешь? - спрашиваю я. - Ты на литургии где был?" - "Нигде", - отвечает. - "Сегодня, - говорю, - Фомина неделя, в монастырях служили бдения, а ты никуда не пошел? И хочешь стать монахом! Где же ты проболтался?" - "Я, - говорит, - переночевал в гостинице.
Там спокойно, тихо, в монастырях всю ночь такой гвалт!" - "Ну и что же, - спрашиваю, - ты теперь намерен делать?" - "Я, - говорит, - думаю податься на Синай, потому что стремлюсь к жесткой, суровой жизни". - "А ну-ка, - говорю, - потерпи маленько".
Захожу в келью, беру пасхальный кулич, который кто-то мне принес, и опять выхожу к нему. "Вот, - говорю, - держи! Этот кулич очень мягкий, как раз для жесткой, суровой жизни, к которой ты так стремишься.
Бери и уходи!"
Такова-то нынешняя молодежь.
Сами не знают, чего хотят.
Не могут вытерпеть ни малейшего стеснения.
Как же после этого они смогут пожертвовать собой?
Я помню, в армии, если возникала необходимость идти на какое-то опасное задание, только и слышалось: "Господин командир, я пойду вместо него!
Ведь он человек семейный - если его убьют, то дети останутся на улице!"
Солдаты просили у командира пойти вместо кого-то другого на опасное задание, на передовую.
Они радовались оттого, что убьют их, но останется жив какой-нибудь глава семейства и его дети не осиротеют.
А сейчас?
Разве встретишь где-нибудь, чтобы человек шел на такую жертву?
Если и встретишь, то крайне редко.
Помню, как-то раз мы остались без воды. Командир нашел по карте место неподалеку, где была вода.
Но там засели мятежники. Тогда он говорит: "Есть тут неподалеку вода, но идти очень опасно и света зажигать нельзя. Кто возьмется сходить и наполнить несколько фляг?"
Подскакивает один солдат: "Я пойду, господин командир!", подскакивает другой: "Я!", за ним - третий.
То есть вызвались пойти все!
На дворе тьма-тьмущая, без света страшно, аж мороз по коже продирает.
Командир растерялся даже: "Вы ведь не можете пойти все!"
Я хочу сказать, что о себе не думал никто.
Ни один из нас не попытался найти какую-нибудь отговорку, например: "Господин командир, у меня болит нога", или "у меня болит голова", или "я устал".
Мы все хотели пойти за водой, а на то, что наша жизнь подвергалась опасности, мы внимания не обращали.
Нынешний дух - дух теплохладности. Мужество, жертвенность совершенно отсутствуют. Нынешней ущербной логикой люди все перевели в другую систему измерений.
И видишь оно как: раньше люди шли в армию добровольцами, а сейчас, не желая служить, достают себе справку, что они психически больные. Прикладывают все силы к тому, чтобы не идти в армию.
Разве раньше было хоть что-то подобное?
У нас в армии был один лейтенантик, всего двадцати трех лет от роду, но какой же он был молодчина!
Однажды ему позвонил его отец, отставной офицер, и сказал, что намерен попросить кого-то, чтобы с передовой этого парня перевели в тыл.
Ох, как же раскричался лейтенант, когда тот ему об этом сказал!
"Как же тебе не стыдно, отец, говорить такое?
Это трутни отсиживаются в тылу!"
В этом человеке была искренность, честность и отвага настолько исключительная, что она даже переходила границы - он бежал в атаку впереди других.
Вся его шинель была насквозь изрешечена пулями, но несмотря на это он остался в живых.
А увольняясь в запас, он взял эту шинель с собой, на память.
_________________________________________
1) Раньше в университетах Греции абитуриенты могли сдавать вступительные экзамены сразу на несколько факультетов. Сейчас только на один.
2) 2 Сол. 3, 10.
3) Кариес - административный центр Снятой Горы Афон, где расположены Священный Кинот, губернатура, полиция, почта, магазины и т.д. - Прим. пер.

Старец Паисий Святогорец

Душевная тревога происходит от диавола (старец Паисий Святогорец)

Множество удобств делает человека ни на что не годным (старец Паисий Святогорец)
Сегодня люди стремятся к красоте и обольщаются красотой.
Европейцам [1] это на руку - они все крутят и крутят своими отвертками, изготавливая что-нибудь новенькое - красивое и якобы более практичное - чтобы людям не нужно было даже шевелить руками.
В прежние времена, работая старинными инструментами, люди и сами становились крепче.
А после работы с нынешними механизмами и приспособлениями нужно прибегать к помощи физиотерапии и массажа.
Подумать только, сейчас врачи занимаются массажем!
Сегодня видишь, как у столяра свисает во-от такое брюхо!
А разве в прежние времена можно было увидеть пузатого столяра?
Разве мог появиться живот у столяра, который целыми днями строгал дерево рубанком?
Множество удобств, становясь чрезмерными, делают человека ни на что не годным.
Человек превращается в бездельника.
Он может перевернуть что-то рукой, но говорит: "Нет, лучше-ка я нажму на кнопочку, и пусть оно перевернется само!"
Если человек привыкает к легкому, то потом ему хочется, чтобы все было легким.
Нынешние люди хотят работать мало, а денег получать много.
А если можно совсем не работать, то еще лучше!
И в духовную жизнь тоже проник этот дух - мы хотим освятиться без труда.
И болезненными большинство людей стали как раз поэтому - из-за легкой жизни.
Если начнется война, то как люди смогут ее перенести, будучи столь избалованными?
Раньше люди были, по крайней мере, закаленными и могли выдержать трудности - даже дети.
А сейчас - сплошные витамины В, С, D да лимузины "мер-се-де" - без всего этого люди уже не могут жить.
Взять какого-нибудь ослабленного ребенка - ведь если он будет работать, то у него укрепятся мускулы. Многие родители приходят и просят меня помолиться об их детях, говоря, что те парализованы.
Но на самом деле у них не паралич, а просто какая-то слабость ног.
Родители все кормят и кормят такого ребенка, а он все сидит и сидит. Но чем больше он сидит, тем больше атрофируются его ноги.
А потом родители пересаживают ребенка в инвалидную коляску, а меня просят: "Помолись, мой ребенок парализован".
Да кто на самом деле парализован - ребенок или родители?
Я советую таким родителям кормить ребенка чем-нибудь легким, не утучняющим, заставлять его понемножку ходить.
Постепенно такие дети сбавляют вес, их движения становятся все более и более естественными, а потом, глядишь, начинают и в футбол гонять!
А действительно парализованным детям, которым нельзя помочь по-человечески, поможет Бог.
Один мальчуган в Конице был очень непоседливым и подорвался на мине.
Его ножка так скрючилась, что он не мог ее выпрямить.
Однако это увечье более спокойным его не сделало.
От живости он постоянно шевелил искалеченной ножкой, сухожилия разработались, и нога стала здоровой.
А потом он даже партизанил в отряде у Зерваса [2].
И я, когда мою ногу скрутил ишиас [3], молился по четкам, потихоньку прохаживаясь, и нога окрепла.
Часто движение приносит пользу.
Если я заболеваю и через два-три дня болезнь не проходит, так что я не могу и пошевелиться, то я прошу Бога: "Боже мой, помоги мне только маленечко подняться и сдвинуться с места, а там я уж как-нибудь сам.
Пойду заготавливать дрова". Если я останусь лежать, то мне будет еще хуже.
Поэтому я собираюсь с духом и, даже будучи простуженным, заставляю себя подняться и идти на заготовку дров.
Укутываюсь поплотнее, потею, и выходит вся простуда.
Можно подумать, будто я не знаю, что лежать в кровати спокойнее!
Но я заставляю себя встать и - куда только все девается!
Принимая народ, я заранее знаю, что от сидения на пне у меня занемеет все тело.
Конечно, я могу постелить на пень какой-нибудь коврик, но тогда надо стелить и для других, а где я возьму столько ковриков?
Поэтому ночью я в течение часа прохаживаюсь и молюсь по четкам.
Потом я на какое-то время вытягиваю ноги, чтобы в них не застаивалась кровь - с этим у меня тоже проблемы.
Если я оставлю себя в покое, то за мной будет нужен уход.
Тогда как сейчас [наоборот,] я служу людям.
Вам это понятно?
Поэтому пусть человек не радуется лежанию в постели, пользы от этого нет.
- Геронда, а удобства, телесный покой вредны человеку в любом случае?
- Иногда они бывают нужны. Например, у тебя что-то болит - ну что же, тогда сиди не на досках, а на чем-нибудь мягком. Но ведь "на мягком" - это не значит на бархате. Подложи какую-нибудь простую тряпочку. Если же у тебя есть мужество, то не подкладывай ничего.
- Геронда, есть люди, о которых говорят: "Это старая кость".
- Да, есть такие люди. На Афоне, недалеко от моей каливы живет один монах-киприот - старец Иосиф, родом из Карпасии [4]. Старцу - сто шесть лет [5], а ухаживает за собой сам.
Разве в миру такое сегодня встретишь?
Некоторые нынешние пенсионеры не могут даже ходить, их ноги ослабевают, сами они от сидения заплывают жиром и становятся ни на что не годными.
А если бы они были заняты каким-нибудь делом, то получали бы от этого огромную пользу.
Как-то раз старца Иосифа забрали в монастырь Ватопед. Все ему выстирали, самого вымыли, окружили заботой.
А он им и говорит: "Я, как только сюда приехал, - заболел.
И это все из-за вас. Везите меня обратно в мою каливу умирать". Делать нечего, пришлось везти его обратно.
Как-то пришел я его навестить. "Ну что, - говорю, - я слышал, что ты переселился в монастырь". - "Да, - отвечает, - было дело.
Приехали на машине, забрали меня в Ватопед, мыли, чистили, ухаживали, но я заболел и сказал им: "Везите меня назад".
Не успел вернуться, как выздоровел!" Сам уже не видит, но плетет четки.
Однажды я передал ему немного вермишели, так он даже обиделся: "Неужто за чахоточного больного меня принимает Старец Паисий, что шлет мне вермишель?"
Представьте себе - ест фасоль, ревит, бобы - такое здоровье, что только держись - как у молодого парня.
Ходит, опираясь на две палки, и при этом умудряется собирать траву, которую варит и ест.
Сеет на огороде лук!
Для стирки одежды и мытья головы сам носит воду!
А потом еще совершает богослужение, сам читает Псалтирь, совершает свое монашеское правило, молится Иисусовой молитвой. Нанял двух кровельщиков перекрыть крышу и с палками в руках полез по лестнице посмотреть, как они работают. "Спускайся вниз", - говорят ему мастера. "Ну уж нет, - отвечает, - поднимусь, погляжу - как вы там кроете".
Конечно, мучается он сильно.
Но знаете, какую он ощущает радость?
Его сердце взмывает ввысь как птица!
Другие монахи тайком берут его одежду и стирают ее.
Как-то я спросил его: "Что ты делаешь со своей одеждой?" - "У меня, - говорит, - ее часто берут для стирки - тайком от меня.
Но я и сам ее стираю: кладу в корыто, заливаю водой, а потом еще сверху - "клином" по ней! [6]
Через несколько дней отстирывается как миленькая'" Видишь, какое доверие Богу!
У других есть все, чего ни пожелает душа, но вместе с тем - страх и тому подобное.
А он от заботы заболел, но как только его оставили в покое - выздоровел.
Легкая жизнь человеку не на пользу. Комфорт не для монаха, удобство наносит пустыне бесчестие.
Ты можешь быть избалованным прежней жизнью, однако если ты здоров, то тебе надо себя закалить.
Иначе ты не монах.
__________________________________________________________
1) Говоря о европейцах и Западе, Старец не уничижает народы Америки и Западной Европы, но хочет обличить господствующий в этих странах безбожный и рационалистический дух.
2) Наполеон Зервас (1891-1957) - лидер антифашистского движения "Национальный Греческий Демократический Союз, действовавшего против нацистов к Эпире и некоторых других областях Греции. - Прим. пер.
3) Воспаление седалищного нерва. - Прим. пер.
4) Город на Кипре. - Прим. пер.
5) В ноябре 1990 г.
6) Старец Иосиф имел в виду стиральный порошок "Clean".
Старец Паисий Святогорец 1

Люди дошли уже до того, что судят Бога (старец Паисий Святогорец)
 
- Геронда, а тенденция судить всех и вся была у людей всегда или же она появилась только в нынешнем молодом поколении?
- Нет, раньше такого не было, это дух нынешней эпохи.
Сейчас судят мирян, судят всех политических и церковных деятелей, но этого мало - судят даже Святых и доходят уже до того, что судят Бога. "Бог, - говорят такие люди, - не должен был совершать то-то и то-то.
Ему следовало бы поступить так-то и так-то, а Он поступил неправильно".
Слышишь, что несут?
"Брат ты мой, ты что ли будешь Ему указывать?" - "А что? Я выражаю свое мнение", - отвечает он, не понимая, сколько в этом бесстыдства.
Мирской дух разрушил много доброго.
Зло развивается и доходит до скверного, уродливого состояния, доходит до богохульства.
Люди судят Бога, и их даже не беспокоит помысл, что это хула на Него.
А некоторые молодцы из тех, кого Бог ростом не обидел, если у них в голове есть при этом хоть немного способности к суждению, начинают говорить про других: "Это что еще за пигмей?
Ну а это что за косолапый?
А на этого полюбуйся!" - и не считаются ни с кем.
Как-то раз ко мне в каливу пришел один человек и заявил: "В таком-то вопросе Бог не должен был поступать так, как Он поступил".
- "А ты можешь, - спросил я его, - удержать на воздухе хотя бы один маленький камушек?
Звезды, которые ты видишь на небе, это ведь не блестящие игрушечные шарики.
Это небесные тела колоссальных объемов, которые несутся с головокружительной скоростью и при этом не сталкиваются друг с другом и не отклоняются от своего курса". - "А по-моему мнению, - снова говорит он мне, - это следовало устроить по-другому".
Ты только послушай!
Да неужели мы будем судить Бога?
Появилось много логики, и исчезло доверие Богу.
А если сказать таким людям, что они неправы, то они ответят: "Извини, но я высказал свое мнение.
Разве я не имею на это права?"
Чего только не приходится Богу слышать от нас!
К счастью, Он не относится к нам всерьез.
В Ветхом Завете говорится о том, что Бог повелел израильтянам изгнать из страны всех хананеев без остатка [1].
Раз Бог дал такие повеления, значит Он что-то предвидел.
Но израильтяне сказали: "Это не очень-то человеколюбиво. Давайте оставим хананеев, не будем их истреблять".
Однако прошло время и, заразившись от хананеев, они были увлечены в безнравственность, идолослужение и приносили в жертву идолам собственных детей, как говорится об этом в псалме [2].
Бог знает, что делает.
А некоторые с бесстыдством спрашивают: "Зачем Бог создал адскую муку?" Человек начинает судить и с этого момента теряет доброе духовное состояние.
У него нет [даже] малой Благодати Божией, чтобы понять что-то чуть глубже, то есть понять, по какой причине Бог создал то или другое.
Суд, гордыня, эгоизм - вот что такое все эти "зачем?" и "почему?".
- Геронда, некоторые молодые люди спрашивают: "А зачем было распинаться Христу?
Что, разве Он не мог спасти мир по-другому, без распятия?"
- Да тут Он спас его Распятием и людей это не трогает!
А что говорить, если бы Он спас мир по-другому?
А некоторые говорят: "Бог-Отец никак не пострадал.
Это Сын принес Себя в жертву".
Но, по-моему, любой отец предпочел бы сам пожертвовать собой, только бы не отдавать в жертву свое дитя.
Для отца больше страдания доставляет видеть, как жертвует собой его дитя, чем жертвовать собой самому.
Но что ты скажешь людям, если они не понимают, что значит "любовь" ?
А еще один человек сказал мне следующее: "У Адама было двое детей - Авель и Каин.
Так откуда же взялась потом жена Каина?"
Однако, почитав Ветхий Завет, человек узнает, что после рождения Сифа Адам "роди́ сыны́ и дще́ри" [3].
А Каин после убийства своего брата убежал в горы [4].
Он и не знал, что та, которую он взял себе в жены, была его сестрой.
Бог устроил так, чтобы люди были одного рода-племени, "чтобы между ними не было злобы и преступлений, чтобы они говорили: "Мы дети одних родителей - Адама и Евы", и это сдерживало бы человеческую злобу.
Но даже несмотря на это - посмотри, какая злоба живет сегодня между людьми!
Как же я мучаюсь с некоторыми из людей, подобных тем, о которых сказано выше, когда они приходят ко мне в каливу!
В конце концов, [видя, что дальше вести с ними беседу бесполезно,] я говорю: "У меня болит голова, а аспирина нет".
А они, уходя, еще расстраиваются, обижаются. "Мы проделали такой дальний путь, а он говорит нам, что у него болит голова", - сетуют они, не понимая, почему я жалуюсь на головную боль.
А некоторые предлагают: "Так, может быть, тебе аспирину принести?"
_________________________________________________________

1) См. Втор. 7, 2 и ниже.
2) См. Пс. 105, 37: "И пожро́ша сы́ны своя́ и дще́ри своя́ бесово́м".
3) Быт. 5, 4.
4) См. Быт. 4, 14-15.
Старец Паисий Святогорец

Просмотров: 384 | Добавил: Администратор | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: